Свидетельство о регистрации СМИ
Эл № ФС 77-60096 от 10 декабря 2014 года.
Издается с 1995 годаТелефон редакции: (495) 504-21-87

Drupa 2016
Отраслевое соглашние
Реклама

(ИСТОРИЯ, февраль 2018)

О производстве печатных красок. Заметки из книги А.Н.Шиканова «Впечатления о жизни или семейные хроники»

ВНИИ «НИОПИК»
Когда в сентябре 1958 года после окончания факультета органической химии МХТИ им. Д. Менделеева, мы, выпускники, пришли в НИОПИК, то слабо знали даже как расшифровывается эта аббревиатура. Оказалось, Научно-исследовательский институт органических полупродуктов и красителей им. К. Ворошилова. Располагался он на Садовом кольце, вблизи площади В. Маяковского. НИОПИК был создан в ноябре 1931 года по инициативе одного из основателей отечественной анилинокрасочной промышленности профессора Н. Ворожцова (старшего), который и стал его первым руководителем. В последующие годы институт был базой для разработки и производства многотоннажных промежуточных продуктов, красителей и пигментов, фармацевтических препаратов, химикатов для цветной фотографии, поверхностно-активных веществ, продукции оборонного значения. Здесь же находилась часть цехов опытного завода. С 1957 года опытный завод и некоторые лаборатории были переведены в город Долгопрудный Московской области.

Мы, молодые специалисты, придя в институт, жаждали знать, чем мы будем заниматься. По сложившейся тогда традиции, с нами беседовал директор института к.т.н. Шестов Алексей Петрович и заместитель по науке, профессор Королев Алексей Иванович. Они предложили мне пойти работать в лабораторию пигментов и лаков на должность младшего научного сотрудника.

Начальник лаборатории, профессор Н. Лаптев и его заместитель к.т.н. З. Сергеева, которая была парторгом института, встретили меня очень тепло. Поскольку тогда главная задача лаборатории состояла в создании отечественного ассортимента пигментов для полиграфии, резиновых смесей, пластических масс и других областей применения, мне предложили сконцентрироваться на полиграфии, как наиболее ответственном направлении. Необходимо было подобрать пигменты для печатных красок, наиболее полно воспроизводящих художественные особенности живописных полотен. Среди отдельных художников (И. Грабарь) бытовало мнение, что это возможно сделать только с помощью минеральных пигментов, на основе которых живописцы составляли свои краски. Исследования показали, что нужные результаты достигались только с помощью органических пигментов с особой поверхностной структурой. Требовалось наладить методы физико-химического контроля выпускных марок пигментов, применяемых для производства триадных красок.

Основным производителем печатных красок в Союзе тогда был Московский завод полиграфических красок № 2, расположенный в производственной зоне недалеко от метро «Семеновская». Это был наш главный потребитель пигментов. С ним надо было устанавливать контакт. В один из дней созвонился и поехал на прием к руководству завода. Принял меня главный инженер завода Тюриков Дмитрий Андреевич. Сегодня, в памяти полиграфистов он остался легендарной личностью, отцом-основателем отечественного производства печатных красок. А тогда меня встретил крупный совершенно лысый человек с заинтересованным взглядом. Разговор пошел так, что не я его расспрашивал, а он меня незаметно экзаменовал. Кажется, я ему приглянулся, и он пригласил к себе еще заместителя директора по коммерческой части Л. Валика и начальника центральной заводской лаборатории И. Вассермана. Оба они были уже далеко не молодыми людьми, ассами в своем деле, но отнеслись ко мне, без преувеличения, по- отцовски. Рассказывали о проблемах с поставками и качеством пигментов, вспоминали курьезные случаи из своей работы с типографиями. В итоге мне выписали пропуск на завод, чтобы я мог там бывать в любое время, и, если нужно, самостоятельно работать в лаборатории. А чтобы все быстрее понять, Д. Тюриков предложил мне самостоятельно создать печатную краску для высокой печати и испытать ее в заводской экспериментальной типографии. С этого момента завод стал для меня вторым местом работы. Полистав справочники, я быстро сделал красную краску, которая, на мой взгляд, давала приличный оттиск на пробопечатном станке, но на печатной машине не пошла. Потом, в одной из бесед с еще одним корифеем отрасли, профессором Б. Березиным, я услышал, что печатать можно и гуталином, но это не значит, что им можно заменить печатную краску. Работа в заводской лаборатории помогла мне лучше понять процессы, протекающие при взаимодействии пигмента со связующим веществом в краске и их влияние на печатные свойства. Эта тема становилась предметом моего дальнейшего исследования в диссертационной работе.

В сентябре 1959 г. в Москве прошла первая Американская промышленная выставка. При ее посещении мы впервые увидели массовые образцы бытовой техники: стиральные, посудомоечные машины, печи СВЧ, музыкальные автоматические проигрыватели, автомобили. Меня, конечно, в первую очередь интересовала многокрасочная печать рекламы, иллюстрированных журналов, газет. Какие-то образцы удалось принести в лабораторию, где их тщательно изучали, а для сравнения печатали нашими красками на страницах журнала «Америка». Иногда получалось неплохо. Выставка запомнилась и отвратительно-приторным вкусом Пепси-Колы. Больше я этот «популярный» напиток никогда в рот не брал.

Однажды меня срочно вызвали в Министерство химической промышленности СССР. Начальник Главанилпрома Н. Масанов поинтересовался о наличии жалоб на наши пигменты со стороны полиграфистов и поручил мне принять участие в работе коллегии Министерства культуры СССР. Но предупредил, чтобы я не вылезал и не выступал, а слушал и потом доложил. Надо сказать, что министром культуры тогда была Е. Фурцева, Член Президиума ЦК КПСС, человек жесткий и властный. Собралось много народу: руководители полиграфических предприятий, ВНИИ полиграфии, директора крупных издательств, представители смежных отраслей. Вопрос был один: «О повышении качества выпускаемой многокрасочной продукции – альбомов и открыток». За столом члены коллегии, среди которых выделялся режиссер С. Герасимов. С основным сообщением выступал тогдашний директор ВНИИ полиграфии Е. Медведев. Всю вину за плохое качество печати он возложил на поставщиков сырья. Стали оправдываться бумажники, производители печатного оборудования, кое-кто из директоров типографий. Я помалкивал. Неожиданно с большой речью выступает С. Герасимов и, пользуясь образцами альбомов и книг, выставленных на устроенной тут же выставке, в пух и прах разносит издателей за плохую верстку, неподходящий шрифт, непродуманный подбор иллюстраций. Свое заключительное выступление Е. Фурцева сопровождала демонстрацией французских альбомов и открыток с шедеврами Лувра. Она резко критиковала работу всех структур, имеющих отношение к выпуску иллюстрированной печатной продукции, ведомственную разобщенность и высказала мнение о необходимости их объединения под одним руководством. Доложив об услышанном на коллегии своему руководству, я успокоился, а зря. Через полгода состоялся совместный актив Минхимпрома и управления химической промышленности Мосгорсовнархоза по итогам года. Присутствовала Е. Фурцева. Когда в своем слове она затронула производство пигментов и красок, у нее вырвалось: «К стенке надо поставить тех, кто выпускает продукцию низкого качества». После этого все мы долго отписывались, заслоняясь горой объективных причин.

В начале 1963 года на 2-м красочном заводе неожиданно умирает начальник ЦЗЛ И. Вассерман. Я знал, что там имеются свои претенденты на эту должность, и ни на что не рассчитывал, тем более что был увлечен аспирантской работой. Реальными кандидатами были: начальник ПТО В. Коган и заместитель начальника ЦЗЛ Э. Лялина. К этому времени уже поменялся и главный инженер завода. Вместо Д. Тюрикова (он ушел в Мосгорсовнархоз) на завод пришел В. Бибичев из отраслевого лакокрасочного научно-исследовательского и проектного института ГИПИ-4, которого я знал понаслышке. Однако вскоре меня пригласили в управление химической промышленности мосгорсовнархоза и предложили перейти на завод на освободившуюся должность. Приличная по тем временам заработная плата с квартальной премией, живая работа убедили меня в целесообразности перехода. Аспирантура временно откладывалась.

Производство красок
На момент моего перехода на новую работу, Московский завод полиграфических красок № 2 производил 90% всех потребляемых в стране красок для печати, включая специальные составы для маркировки электронных элементов, чернила для множительной техники и теплозащитные пасты для космической отрасли. Кроме него в Сокольниках находился завод под № 1, выпускающий минеральные пигменты и печатную фольгу, небольшое производство в Ленинграде и цех в Риге. В Торжке в это время по инициативе издательства «Правда» начиналось строительство нового завода полиграфических красок. Второй Московский завод был построен в конце XIX века купцом на приданое своей жены. Первоначально выпускались гуталин, смазка для колес, олифа, строительный толь и малярные краски. После революции, с появлением государственных СМИ, там было начато производство сначала газетной краски, потом типографской, а затем и красок глубокой печати. До войны московскими заводами командовала местная промышленность, но потом они перешли в подчинение химиков. Придя на завод, я увидел довольно отсталое производство (особенно связующих веществ) с тяжелыми и вредными условиями труда. Требовали пересмотра ассортимент и рецептуры красок, технология получения, так как в мире постепенно расширялся выпуск скоростных печатных машин, внедрялась офсетная печать. Поскольку на тот момент исследованиями к области печатных красок никто кроме завода масштабно не занимался, ЦЗЛ превратилась по факту в отраслевой исследовательский центр. Из примерно 500 работающих на заводе, около 100 человек (в том числе 16 в составе ОТК и 10 в испытательной типографии) занимались созданием новых рецептур красок и связующих веществ – от разработки до внедрения, включая организацию выпуска производственных партий и их испытаний в отраслевых типографиях.

При поддержке вышестоящего управления, совместно с отраслевым институтом лакокрасочной промышленности (ГИПИ-4) был разработан проект реконструкции завода, начата закупка современного лабораторного оборудования, установлены контакты с зарубежными фирмами, производителями пигментов и печатных красок, что позволяло нам быть в курсе последних мировых разработок.

Однажды в издательство «Известий» из Новосибирска пришло письмо от молодого человека, который жаловался, что после прочтения свежего номера газеты он пригласил девушку на танец и измазал грязными от краски руками ее белую блузку. Письмо переслали нам. Объяснять кавалеру, что на свидании с девушкой нужно не газеты читать, было бесполезно. Поехал в типографию «Известий» к начальнику лаборатории Н. Коган и ее заму Д. Плессеру, с которыми быстро разобрались в причинах и совместно сочинили ответ, объяснив «отмарывание» краски технологическими причинами, характерными для печатного процесса того времени.

Неожиданно в начале 1964 года освободилось место главного инженера завода. Придя к нам полтора года назад, В. Бибичев проявил себя знающим специалистом, особенно в части производства связующих веществ. Охотно начал реконструкцию цеха олиф и смол. Однако применение печатных красок, со всем комплексом полиграфических проблем, он знал слабо, и поэтому душа его постоянно обращалась в сторону лакокрасочного производства.

На следующий день меня вызвали к Дмитрию Андреевичу Тюрикову в управление химической промышленности мосгорсовнархоза, где предложили занять освободившуюся должность главного инженера. Начальником ЦЗЛ была поставлена Э. Лялина, результативный исследователь в области реологии печатных красок, которая по этой тематике готовила диссертацию. Количество оперативок сократил с 3-х до 2-х, но зато ежедневно я лично обходил все цеха и службы завода, обращая особое внимание на пожарную безопасность, ритмичность в выполнении плана и ход реконструкции. Например, во время наладки австрийских аппаратов с индукционным нагревом постоянно сгорали электропускатели, контакты которых были изготовлены из серебра. Времени, дожидаться прибытия запчастей не было, поскольку это грозило остановкой выпуска связующих, а, следовательно, и всего завода. Энтузиазм участников пуско-наладочных работ был столь велик, что на инициативу безвозмездно принести из дома, кто может, немного серебряных изделий для отливки пускателей откликнулись многие. Я, помню, принес бабушкину столовую ложку. На соседнем заводе нам отлили нужные детали и дело пошло. Планы работы ЦЗЛ и ПТО стали строиться с большим заделом по разработке новых рецептур красок с учетом снижения их себестоимости и замены пищевого и импортного сырья. Выписываемые из-за рубежа отраслевые научно-технические журналы оперативно переводились и обсуждались на заводских симпозиумах. Это позволяло задания вышестоящих организаций по новой технике выполнять заранее с хорошим экономическим эффектом. Коллектив получал неплохие премии.

Издательство «Правда» начало проводить у себя «Дни качества», приглашая своих смежников. Однажды директор издательства и типографии «Правда» Б. Фельдман обрушился на нас с упреком на плохое качество красок глубокой печати. Причиной послужило пятно на голове Н. Хрущева в журнале «Огонек», образовавшееся из-за проникновения краски с обратной стороны страницы. После долгих разборок, оказалось, что была взята более тонкая импортная бумага без предварительной пробы, что и привело к дефекту. Претензии были сняты, но стало ясно, что надо усилить контакты с типографиями. Под разными предлогами стал наносить визиты директорам и замам по производству ведущих типографий Москвы, Ленинграда, Калинина (Твери), а также постоянно работать с предприятиями через НТО полиграфии, издательств и книжной торговли. Со многими руководителями установились личные товарищеские отношения. Рецептуры части продукции пришлось переработать, в результате чего, количество жалоб на поставляемые краски резко сократилось.

Событием, прямо повлиявшим на мою будущую карьеру, стало устранение от управления страной Н. Хрущева и ликвидация совнархозов. Через год, в октябре 1965 года, партийным руководством страны было принято решение об отказе от территориальной системы управления промышленностью и о возвращении к отраслевой системе управления. Одним из результатов этого, стало образование Государственного комитета Совета Министров СССР по печати, в состав которого вошло множество предприятий, в том числе 62 центральных издательства, 90 типографий и промышленных предприятий (включая наш завод). Так я оказался полиграфистом. Начальником главного управления полиграфической промышленности стал А. Рыбин, участник войны, умудренный жизненным опытом человек. С ним было легко работать. Его замом и нашим непосредственным начальником оставался Д. Тюриков, что позволило продолжить работу по развитию научной составляющей завода. Включение в систему Госкомпечати изменило наши отношения с полиграфистами. Мы переставали бать смежниками и «разборки» с типографиями стали реже и проходили внутриведомственно. Теперь большинство жалоб по качеству красок, связывались с недостатками в производстве пигментов. Нам это давало определенные преимущества, так как проблемы бывших коллег для меня не являлись секретом. Но я этим не злоупотреблял.

В это время печатные краски были чрезвычайно дефицитным продуктом. Небольшой ленинградский заводик, ориентированный на местное потребление, был закрыт и снесен, так как мешал реконструкции развилки Московского и Пулковского шоссе. Мне казалось это варварством, но не из-за краски, а потому, что прежде это был путевой дворец, построенный во второй половине XVIII века при Екатерине II, как место ее отдыха перед въездом в столицу империи. Я еще застал остатки лепнины на карнизах, местами роспись стен, а главное – фарфоровую ванну ее величества с окантовкой в виде букетиков фиалок, в которой лаборантки мыли химическую посуду. Настал момент, когда краски производил с большой натугой только наш московский завод, хотя перспектива была радужной благодаря успешному завершению последнего этапа строительства первой очереди Торжокского завода полиграфических красок. Для ускорения пуско-наладочных работ наша лаборатория адаптировала рецептуры под их новое оборудование и оказывала помощь на месте, постоянно направляя в Торжок людей в командировку. Партиздату такое положение вещей сильно мешало в развитии партийной печати и поэтому ЦК КПСС совместно с СМ СССР приняли решение купить во Франции для издательства «Правда» отдельный завод вместе с технологией производства и рецептурами красок. Контракт был вскоре подписан, но с выбором места произошла заминка, так как возникла проблема набора и обучения кадров. Для принятия окончательного решения по этому вопросу в типографии «Искра революции» (сейчас уничтожена) сектором издательств, полиграфии и книжной торговли Отдела пропаганды ЦК КПСС было организовано совещание, где должны были быть расставлены все точки над «Й». После острой дискуссии, в которой мне дали слово, я предложил установить новое производительное оборудование у нас на заводе, проведя его реконструкцию. Итоги подвел заведующий сектором М. Яблоков. Решение предусматривало передачу французского оборудования в Торжок для монтажа второй очереди. Нам ставилась задача проверить и внедрить в производство европейские рецептуры красок с учетом частичного импортозамещения сырья и адаптировать их к условиям печати в наших типографиях. Этот вариант размещения нового комплекта оборудования был достаточно экономичным, так как использовались действующие мощности по энергетике, складским помещениям, подъездные пути, контрольную лабораторию и экспериментальную типографию. За короткое время был возведен жилой дом для размещения французских специалистов. Там было предусмотрено все, включая дорогие сервизы, но при этом на год отставал ввод отопления, подача горячей воды. Когда в первый раз я приехал в Торжок, меня поразил этот уникальный красивый город на реке Тверце, почти целиком состоящий из архитектурных памятников XVII–XIX веков с населением около 40 тыс. человек. Он выглядел как декорации к фильмам по произведениям А. Островского.

Нашим партнером по контракту с французской стороны был известный всему миру издательский дом «Hachette», выпускающий в год 47 журналов, свыше 50 млн книг и контролирующий две крупные ежедневные газеты – «France oir» и «Paris-PresseL’Intransigeant». В первой ознакомительной поездке иностранных специалистов на завод мне выпала обязанность сопровождать их. «Правда» выделила «Волгу», так что время в дороге пролетело быстро за разговорами об истории Торжка. Разместили их в новом доме, выделив каждому по квартире. Как я уже говорил, из-за проблем с газом горячей воды не было, но к нашему приезду в квартирах поставили электронагреватели и электроплитки. Еду готовили в заводской столовой по местным стандартам – приличного ресторана в городе тогда было не найти. На прогулке мои подопечные хотели посмотреть магазины на предмет приобретения сувениров, но их тоже не было. Торжокские вышивки дирекция завода доставала через областной центр, и они были вручены гостям при отъезде. В итоге, мои подопечные приобрели вафельные полотенца с мылом (организаторы забыли), сливочное масло, завернутое в крафт-бумагу и детские валенки в качестве сувенира. Гости удивлялись полному отсутствию в магазинах фруктов. Позже их стали снабжать апельсинами прямо из буфета издательства «Правда». Деловая часть поездки сняла имевшиеся вопросы технического характера, и вскоре на завод стало поступать оборудование для монтажа.

Экономическая интеграция между социалистическими странами в рамках СЭВ предусматривала производственную кооперацию, специализацию и научно-техническое сотрудничество в области полиграфической промышленности, включая производство печатных красок. Мне несколько раз посчастливилось участвовать в заседаниях соответствующей комиссии СЭВ.

Недостаточные мощности по производству цветных красок для иллюстрационной печати на мелованных бумагах, по договоренности среди стран СЭВ, восполнялись, прежде всего, усилиями Венгрии. Этот вопрос в Комитете печати контролировал Б. Корчагин, начальник Главснабсбыта, человек хваткий, дальновидный, с большим опытом работы. У себя в главке наводил на всех сотрудников страх своими требованиями по точному и своевременному выполнению заданий. И вдруг он приглашает меня поехать с ним в Венгрию для закупки ассортимента красок на новый год и ознакомления с их производством на месте.Конечно, я согласился и не пожалел.

Примерно с 1967 года мировые машиностроительные компании расширили выпуск высокоскоростных печатных машин, что вызвало необходимость изготовления печатных красок, по составу и свойствам коренным образом отличающихся от красок прежнего ассортимента. Наработки нашей ЦЗЛ и анализ результатов оценки красок в печати, выполненный ВНИИ комплексных проблем полиграфии, а также изучение и освоение лицензионных рецептур, передаваемых ТЗПК из Франции, позволило в короткое время наладить выпуск быстрозакрепляющихся красок для рулонной печати и иллюстрационных красок для мелованных бумаг с повышенной интенсивностью, блеском, стабильностью во время хранения. Для облегчения ориентации в новом ассортименте была введена особая система нумерации красок, позволяющая легко по закодированным показателям, определять пригодность того или иного вида краски к строго определенным условиям печатания. От меня эта работа потребовала больших усилий по организации импортозамещения и выпуску у смежников нового перспективного сырья. Речь шла об окисленной саже на базе Омского сажевого завода, специальном очищенном минеральном масле на Московском нефтемаслозаводе, растворителях на основе деароматизированной нефтяной фракции Львовского нефтегазового завода, высокодисперсных пигментах для триадной печати Тамбовского и Заволжского химкомбинатов. Экспозиция завода, представляющая новый ассортимент печатных красок, получила на ВДНХ бронзовую медаль «За успехи в народном хозяйстве СССР», на международной выставке «Инполиграфмаш» – диплом Всесоюзной торговой палаты, Центральное правление НТО полиграфии и издательств наградило грамотой за плодотворную работу по совершенствованию производства. Работники завода оформили большое количество авторских свидетельств (у меня их накопилось – семь).

1969 год закончился поездкой в ГДР на очередное заседание комиссии СЭВ, которая заседала в городе Галле, являющимся одним из основных книгоиздательских центров страны, ведущим районом химической промышленности и машиностроения. В новом, 1970 году, по просьбе Комитета по науке, на заводе мне пришлось принимать вице-президента американской компании Sun Chemical – мирового производителя печатных красок. Это был уже немолодой человек, откровенно удрученный тем, что ему по возрасту надо будет вскоре покидать свой пост. Он очень подробно ознакомился с нашим производством и выразил удивление, как удается на такой малой площади обеспечивать краской почти всю страну. Со своей стороны, рассказал нам о последних разработках компании, в частности, изобретении красок быстрого закрепления с помощью УФ-излучения. Прощались мы с ним на Останкинской башне в только что открытом ресторане «Седьмое небо». Как мне кажется, этот визит имел свое продолжение в начале 90-х годов, когда началась массовая приватизация предприятий, компания Sun Chemical сразу же выкупила московский завод, впоследствии уничтожив его, переведя постепенно российские типографии на свои печатные краски, поставляемые от зарубежных производителей.

(продолжение следует)

Возврат к списку

Copyright 2010 - 2018, «Новости Полиграфии»