Свидетельство о регистрации СМИ
Эл № ФС 77-60096 от 10 декабря 2014 года.
Издается с 1995 годаТелефон редакции: (916) 606-78-35


Drupa 2016
Отраслевое соглашние
Реклама

(ИСТОРИЯ, октябрь 2020)

Полиграфия и издательское дело середины прошлого века

(Выдержки из книги Б. Стукалина «Годы, дороги, лица», Москва, Фонд имени И.Д. Сытина, 2002 год)

У Бориса Ивановича Стукалина — богатая биография. Он известен как журналист, издатель, государственный и общественный деятель, дипломат. Но главным делом его жизни остается книгоиздание. Он был председателем сформированного им Государственного комитета печати Совета Министров РСФСР, объединившего издательства, книжную торговлю и полиграфическую промышленность в единую народно-хозяйственную отрасль (1963—1965 гг.). В 1970—1982 гг. возглавлял Госкомиздат СССР.
Именно в эти годы отечественное книгоиздание достигло наивысшего развития. Были построены десятки крупнейших полиграфических предприятий, проведено техническое переоснащение отрасли. По выпуску книг на душу населения наша страна прочно заняла лидирующие позиции в мире. Учащиеся обеспечивались бесплатными учебниками. В несколько раз вырос экспорт советской литературы, которая издавалась на пятидесяти языках народов мира. Москва стала общепризнанным крупнейшим центром международного книгообмена.

Крупные перемены издательского дела (вторая половина 50-х — начало 60-х годов XX века)

Не считал себя издателем-профессионалом и тогда, когда заведовал сектором печати Отдела пропаганды ЦК КПСС по РСФСР, хотя издательское дело входило в сферу моей деятельности и занимало в ней значительное место. Переход на профессиональную издательскую стезю состоялся в 1963 году. Вторая половина 50-х — начало 60-х годов, по-видимому, останутся в нашей истории как время социально-экономических экспериментов и перетрясок в структурах власти и управления. Люди постарше помнят: в те времена постоянно что-то укрупнялось или разъединялось, упразднялось или формировалось. Объектами как действительно необходимых, так и надуманных, подчас нелепых преобразований, оказывались административные границы областей и районов, колхозы и личные подворья селян, министерства и ведомства, а то и сами партийные и советские органы.
Не избежало крупных перемен и издательское дело. Именно тогда была осуществлена централизация управления издательствами, полиграфическими предприятиями и книготорговыми организациями, возникла новая, достаточно самостоятельная народно-хозяйственная отрасль.
Было ли это проявлением волюнтаризма, реформаторского зуда тогдашнего партийно-государственного руководства или назревшей общественной потребностью? Думаю, скорее второе, чем первое. В данном случае взяли верх государственные интересы, забота о более эффективном использовании интеллектуальных и материальных ресурсов.
Говорю об этом на основе не отвлеченных умозаключений, а многолетней практики и собственного опыта. В самом деле, что происходило в докомитетскую пору? Многие специализированные издательства были ведомственными, т.е. обслуживали нужды того или иного министерства, научного учреждения, производственного объединения или даже одного крупного предприятия. Наряду с полезной литературой они выпускали огромное количество никому не нужных книг и брошюр, которые затем годами пылились на складах, подвергаясь “грызущей критике мышей”, или же списывались в макулатуру. Разумеется, за счёт государственных средств.
В тематике изданий происходило бесконечное дублирование, а действенное влияние со стороны государственных органов на содержание и художественно-полиграфическое оформление книг было затруднено. При острой нехватке полиграфических мощностей, бумаги и финансовых средств допускались в то же время огромные излишества.
Весьма сложно было проводить единую техническую политику, полиграфия оставалась устаревшей, неспособной решать острую тогда проблему удовлетворения быстро растущего спроса населения и народного хозяйства на печатные издания. Главиздаты союзного и республиканских министерств культуры, на которые возлагалось руководство издательским делом, не располагали ни административными рычагами, ни материальными возможностями для серьёзного воздействия не только на ведомственные структуры, но и на организации и предприятия прямого подчинения.
Когда сектор издательств Отдела пропаганды по союзным республикам (им тогда руководил Клавдий Михайлович Боголюбов) и сектор печати нашего Отдела изучили ситуацию досконально, то сами пришли в изумление. Даже по неполным подсчётам, в издательствах и на книжных базах хранилось не пользующихся спросом изданий на сотни миллионов (полновесных тогда) рублей. Подготовленные нами материалы для руководства ЦК были настолько убедительными, что вскоре мы получили поручение — разработать проекты создания комитетов по печати в центре и республиках. К лету 1963 года документы были подготовлены, и меня попросили подумать о кандидатурах на пост председателя Российского комитета. После необходимых в таких случаях консультаций и обсуждений я доложил заведующему Отделом Владимиру Ильичу Степакову список возможных кандидатов. Едва взглянув на перечень фамилий, он предложил возглавить комитет мне.
Так в одночасье, нежданно-негаданно я стал председателем ещё не существовавшего в реальности Государственного Комитета Совмина РСФСР по печати, и мне предстояло самому доказать на практике обоснованность и жизненность новой системы управления издательским делом, разработанной с моим непосредственным участием. Идти пришлось неторной дорогой, нередко натыкаясь на неожиданные препятствия и беспрецедентные сложности.

Полиграфистам похвальное слово

О некоторых моих коллегах и друзьях-полиграфистах, о совместной работе с ними я уже упоминал. Чувствую потребность подробнее рассказать о полиграфической отрасли и её капитанах, о том, как складывались отношения издателей и полиграфистов в те времена.
Если верно, что профессия в какой-то мере формирует характер человека, сказывается на его поведении и психологии, то, пожалуй, в отношении полиграфистов это можно утверждать вполне определённо. В чем тут дело? От мастера-наборщика или печатника и от цехового инженера до директора люди ощущают себя звеном сложной технологической цепочки, крепко связаны взаимозависимостью и взаимоответственностью, поскольку качество любого издания, сроки исполнения заказа, а в итоге экономическая эффективность — это всегда плод коллективных усилий, сотрудничества, можно сказать, сотворчества, всех участников единого процесса. Сбой, нарушение технических условий, небрежность, допущенные одним из участников этого процесса, нередко сводят на нет или обесценивают общую работу.
И ещё. Типография — это производство, и живёт оно по своим, присущим любому предприятию законам: графики, нормативы затрат труда, средств, материалов, сдельная оплата и т. п. Но в то же время предприятие это всё-таки необычное. Книга, альбом, журнал, газета — сложный синтез труда авторов, редакторов, художников-графиков, дизайнеров со своими эстетико-технологическими особенностями. Приходилось часто сталкиваться с непониманием элементарных истин. Для многих, в том числе в финансовых органах, книги воспринимались как один вид продукции, а ведь на самом деле каждая книга — отдельное, оригинальное изделие. Следовательно, сколько названий проходит в типографии, столько и видов изделий она должна освоить. И на конвейер их не поставишь — товар штучный. К тому же издатели, комитетское руководство частенько что-то меняло, совершенствовало уже в ходе выпуска издания, ломая графики, создавая огромные трудности для производственников. А что творилось в канун больших событий — юбилеев, праздников, съездов, когда типографии должны были выпускать разного рода издания в режиме “молний”! Работали денно и нощно, сбиваясь с ног и на пределе сил.
Это сейчас, с освоением компьютерной техники, издатель сам набирает, верстает тексты, обрабатывает иллюстрации и предоставляет типографии диск с записью готового издания, а многие даже плёнки на каждую полосу. Типографии остаётся только размножить издание, выполнить отделочные процессы. А в ту пору, о которой идёт речь, набор, вёрстка, техническое редактирование, ретушь фотографий и т. п. были за типографией. Чего стоил только корректурный обмен между издательством и предприятием! Это был сущий бич и для тех, и для других, порождающий немалые трения, конфликты и затяжку сроков выпуска изданий.
В годы моей журналистской юности в небольших типографиях газеты не только набирались вручную, как при Иване Фёдорове, но порой и печатная машина приводилась в движение руками человека. Так, в Абрамовской районной газете, где я работал в 1949 году, в штате типографии даже были предусмотрены должности двух “крутильщиков”.
Сейчас трудно представить все сложности, с которыми встречались полиграфисты и в силу своего объективного положения в качестве “крайних”, когда именно они должны были материализовать в виде печатных изданий замыслы авторов, художников и редакторов; и в силу субъективных решений, сыпавшихся сверху, а также чьих-то ошибок, непредусмотрительности и конъюнктурных изменений. Я всегда поражался как гибкости, находчивости, терпению и ответственности многих из коллег-полиграфистов, так и их умению в тех условиях отстаивать цеховые интересы, соблюдать профессиональную солидарность. Немаловажно также заметить, что при обсуждении разного рода издательских проектов, порой новаторских, а иногда и фантазерских, практически невыполнимых, руководители предприятий, специалисты-технологи нередко высказывали зрелые, оригинальные и конструктивные суждения не только по техническим и производственным проблемам, но и по идеологической, художественно-эстетической сути этих проектов. И я взял себе за правило советоваться с ними всякий раз, когда возникали сложные ситуации, используя интеллектуальный потенциал производственников и давая им почувствовать себя участниками издательско-творческого процесса.
Всё это говорю к тому, чтобы подтвердить: полиграфистов вряд ли можно отнести к категории заскорузлых “технарей”, ограничивающих себя рамками профессии, узкими интересами своего цеха, предприятия и даже отрасли. Как правило, это люди, мыслящие широко, не утратившие вкус к чтению, понимающие толк в хорошей книге. По крайней мере, так было во второй половине прошлого века. Подобно тому, как в царской России телеграфисты считались своего рода рабочей аристократией, чуть ли не интеллигенцией, так и рабочие-полиграфисты, не говоря уже об инженерно-технических работниках, выделялись и образованностью, и общественной активностью.
Теперь, по прошествии многих лет, ещё отчётливее вижу, что управленческие структуры не всегда были внимательными к обоснованным нуждам полиграфической подотрасли, не вполне учитывали их специфику. Вспомним хотя бы о том, как распределялась прибыль от реализации печатной продукции. Рентабельность полиграфической промышленности не превышала 12—20 процентов в среднем, тогда как издательства на каждый вложенный рубль получали 60—80 процентов прибыли. Явная несправедливость. Я не раз пытался изменить порядок распределения прибыли в пользу полиграфии, что позволило бы быстрее обновлять основные фонды, лучше решать социальные проблемы. Но на этом пути непреодолимой стеной стоял Минфин, поскольку почти все накопления издательств перечислялись в бюджет. До сих пор корю себя за то, что не сумел переломить ситуацию.
Известно, что одним из важных аргументов в пользу новой системы руководства издательским делом был такой: под одной комитетской крышей легче согласовывать противоречивые интересы основных подотраслей. Жизнь это подтвердила. Но удавалось далеко не всё. И если тем не менее госкомиздатовская система довольно успешно работала как единое целое, несмотря на центробежные тенденции, это во многом заслуга тех, кто возглавлял тогда предприятия и управленческие структуры и занимал государственные позиции, отвергая ведомственные настроения.

Возврат к списку

Copyright 2010 - 2020, «Новости Полиграфии»